В следующем пассаже Хаймс суммаризирует собственные взоры на дзэн, к коим он пришел за время занятий боевыми искусствами:
«За наиболее нежели двадцатилетний период практики боевых искусств я никогда не удалялся в дзэнский монастырь и ни разу не бежал от жизни в современном обществе. Хотя как скоро я нашел, что обрел духовные цели боевого умения, моя жизнь качественно поменялась... Я взял в толк, что просветление значит просто осознание внутренней гармонии ежедневной жизни».
Очевидно, что дзэн Хаймса имеет имплицитный нрав. И по сравнению с теми примерами, о коих мы беседовали раньше — культивирование в боевых искусствах мощной жизненной силы, сосредоточенной во «внутреннем» центре — он считается еще наиболее обобщенным. При помощи боевых искусств Хаймс промышляет дзэн, «просветление» в котором значит только постижение внутренней гармонии ежедневной жизни. Ежедневная жизнь сама собой считается «просветленной», коль скоро жить адекватно. Жизнь есть, либо быть может, каким-то «меди-тационным процедурой», и вовсе не нуждается ни в традиционной дзэнской медитации, ни в «пробуждающей» технике Симгумдо.
Повторим вопрос, коий мы уже задавали: каково ведь будущее «ведомых и вдохновляемых» дзэн-буддизмом боевых искусств? Коль скоро отбросить определенные примеры, в коих связь неоспорима, то нам видится, что позднее в области боевых искусств и далее станут вставать или многообразная путаница наподобие той, что мы считаем у Кирби, или неясные и неартикулированные формы дзэн, как у Хаймса. И, вполне вероятно, в тех случаях дзэнский меч — «дарующий жизнь меч» романтично воспетого Судзуки воина-самурая — будет основным «действующим лицом» боевых искусств и станет не орудием убийства, а инструментом обретения человеком самочувствия, счастья и душевной гармонии.
ПОСТСКРИПТУМ
Итак, какова ведь участь союза воина и дзэн, одно время настолько тесного и осязаемого? Скрылся ли он бесследно? Еще бы, более яркие его формы в последствии сокрушительного проигрыша Японии во 2 мировой войне прекратили поприсутствуют. Партнерство ведь дзэн и меча сохранилось лишь повторяющий вид церемониальных и боев облаченных в защитные доспехи и шлемы почитателей боевых искусств. Впрочем и тут наличие дзэн, и так не настолько уж существенное, в большей степени опосредовано.
Дзэнская ведь медитационная выдержка ныне практикуется лишь в японских монастырях и западных дзэн-ских центрах, кроме того те, кто промышляют ею, устремляются достичь только лишь духовных и эмоциональных эффектов. Коан и уже применяется только для «просыпания» в учащемся скрытой природы будды, хотя никак не для увеличения значения умения воина.
В этом случае, осталось ли в прогрессивной японской культуре хоть что-то от «дзэнской» отваге и вдохновленного дзэн мужественного воина? На вид, на первый взгляд, ничего, за исключением только вот упоминавшихся не слишком заметных эпизодов.
А как ведь обстоит дело со «спрятанным» дзэн-буддизмом — верой в преобладание интуитивного над здравым, внутреннего над наружним, инстинктивного над «западной» этической нормативностью? Так как за столетия первенства самураев данные свойства обязались быть обязательной частью японского нрава и мироощущения. Вполне вероятно ли, что некие грядущие события снова обеспечат им вероятность проявиться? Что ж, ответ на данный вопрос обеспечет лишь само будущее.
Закладки: